gemmolog (cher_chel) wrote,
gemmolog
cher_chel

Какая модернизация спасет Россию? (Сатаров Г.А., ШГЛ, 17.04.2013 г. Часть вторая).



[Spoiler (click to open)]
Ну, сначала ответ на первый вопрос. Здесь возможны, опять же, из общих логических соображений, два варианта. Первый – это когда каждая вот эта следующая догоняющая модернизация путем заимствования потихоньку затухает. Импульс меньше, вялости больше, ну, и постепенный такой тренд в какой-то уютный тупичок где-то в третьем и четвертом эшелоне, и там можно тихо себе существовать, не особо заморачиваясь, как говорят нынче интеллектуалы. И второй вариант – когда, наоборот, каждая следующая модернизация драматичнее предыдущей. Это ощущение большего отставания и прочее, что вполне закономерно, потому что есть ужасная трагедия жизни – меняется темп, темп изменений. И, как возможный вариант, это влечет вот этот рост драматизма этого отставания, рост усилий, которые нужны для того, чтобы это преодолеть. И тогда возможен и второй вариант, когда система идет вразнос. А вот теперь, собственно, сюрприз. Вот это – цитата из Ключевского, я позволю себе зачитать. Я обожаю этого человека, потому что это, конечно, гений, который опережал своих современников фантастически. Это был самый социологический из российских историков. И кто читал Ключевского, его историю, вы помните, как она написана. Вот у него начинается очередной период, и описание каждого периода начинается с его социологического осмысления и описания проблем и прочего. Я, когда был совсем еще мальчишкой, лет 18-19, и я читал Ключевского, я это пропускал, естественно – «какая-то нудятина», и вот когда же начнется, собственно, цари, там, битвы и прочее. Я это пропускал. А недавно по нужде, что называется, интеллектуальной вернулся – и все наоборот: Боже, какие озарения! Вот, слушайте. Ключевский о российских модернизациях (здесь – не полностью, цитата, там большой потрясающий текст): «Государство запутывалось в нарождавшихся затруднениях; правительство, обыкновенно их не предусматривавшее и не предупреждавшее, начинало искать в обществе идей и людей, которые выручили бы его, и, не находя ни тех, ни других, скрепя сердце, обращалось к Западу, где видело старый и сложный культурный прибор, изготовлявший и людей и идеи, спешно вызывало оттуда мастеров и ученых, которые завели бы нечто подобное и у нас, наскоро строило фабрики и учреждало школы, куда загоняло учеников». А дальше у него идет замечательное описание – я специально не привел, чтобы вас возбудить, и вам захотелось прочитать, что же дальше, чем это каждый раз заканчивалось.
То есть вы видите, что здесь Ключевский за 150 лет до нас описывает догоняющие модернизации, да (этого термина еще не было). Но дальше. А дальше он говорит, как у них: «Когда перед европейским государством становятся новые и трудные задачи, оно ищет новых средств в своем народе и обыкновенно их находит, потому что европейский народ, живя нормальной, последовательной жизнью, свободно (выделено мной) работая и размышляя, без особенной натуги уделяет на помощь своему государству заранее заготовленный избыток своего труда и мысли, избыток труда в виде усиленных налогов, избыток мысли в лице подготовленных, умелых и добросовестных государственных дельцов. Все дело в том, что в таком народе культурная работа ведется незримыми и неуловимыми, но дружными усилиями отдельных людей и частных союзов независимо от государства и обыкновенно предупреждает его нужды». Потрясающий текст! И мы сейчас поймем вот это великое озарение Ключевского, но перед этим посмотрим еще на одного потрясающего нашего мыслителя русского, основателя американской социологии заодно, потому что он с одним из первых философских пароходов был изгнан из России. Потрясающий мыслитель, великий мыслитель, наш соотечественник Питирим Сорокин. Знаете его огромный труд «Социальная и культурная динамика»; вот он что пишет там в конце: «Любая социокультурная система, пока она существует и функционирует, беспрерывно порождает последствия, – я потом расшифрую этот термин, который использует Питирим Сорокин, – которые являются результатами не внешних факторов, а существования и жизнедеятельности самой системы. Как таковые, эти последствия должны быть приписаны ей – независимо от того, являются ли они хорошими или плохими, желательными или нежелательными, «задуманными» системой или нет. Одной из специфических форм этого имманентного порождения последствий является непрерывное изменение самой системы, происходящее благодаря ее существованию и активности». То есть нормальное общество, – я перевожу на современный язык, на язык, скажем, Хайека и Дугласа Норта, – нормальное свободное общество в процессе своей естественной жизнедеятельности постоянно порождает, говоря эволюционным языком, некие инновации – самые разные. Это может быть большой глиняный чан с ручками вовнутрь, например. Ничего смешного в этом нет, потому что если ручки наружу, то они легко отбиваются. А ручки вовнутрь очень практичны! Если, конечно, это не масло, которое тоже надо переносить в этих штуках, это скользкое и выскальзывает, или если это не нечто горячее, допустим, сваренный для легиона суп, похлебка. Тогда это переносить тоже неудобно. А кто-то придумывает ручки наружу, не стесняясь тем, что они легко отбиваются. А кто-то придумывает персональный компьютер, только идиоту может прийти в голову эта нелепая вещь! Ибо что же такое компьютер? Всем известно, это такая огромная штука, которая занимает вот такой зал, и чем больше зал, тем лучше компьютер. И вдруг кому-то приходит в голову, что вообще-то компьютер может быть частной собственностью, индивидуальный, подчеркиваю, просто на столе у человека. И он придумывает эту фигню, да, и меняет цивилизацию. И так далее, и так далее. Но это не только технологии, это социальные инновации, это культурные инновации в сфере культуры, в сфере искусства и так далее. И это постоянное творчество, примерно так же как в филогенезе.
Когда я учу студентов, я их спрашиваю, вопрос на засыпку, что называется, – что появляется раньше – животные покрытые шерстью или всемирное похолодание? Они ловятся с ходу, говорят: «Конечно, всемирное похолодание». Но когда я их спрашиваю: «А как же они тогда выживают-то без шерсти?» – вот тут они задумываются и начинают вспоминать азы школьной биологии, где им кое-что про это рассказывают. Тогда они вспоминают, что такое мутация, о том, что мутация не имеет никакого отношения к внешним условиям, что это просто постоянные сбои в передаче генетической информации, которые приводят ко всяким фокусам – то ли ко второй голове, то ли к ожирению, то ли к обрастанию шерстью. Но если вдруг происходит похолодание, то те, которые ожирели или обросли шерстью, имеют гораздо больше шансов, для того чтобы этот идиотский признак передать своим потомкам. А те, которые не ожирели, не обросли шерстью, им не до приятной передачи своим потомкам вот этой своей странной мутации. Им главное выжить!
Ровно так же работает любая эволюция. А это общий механизм и до Дарвина была описана культурная эволюция, была описана эволюция языка. Механизм единый – постоянное спонтанное хаотическое порождение чего-то нового из существующего старого. А потом он вдруг используется. Что-то уходит, отсеивается, не проходит какие-то фильтры, а что-то проходит. Давайте через эту призму и с помощью наших гениальных соотечественников, Ключевского и Сорокина, посмотрим ответы. Смотрите, как это выглядит. Мы сейчас сидим на месте, я не считаю, что мы движемся с Землей, крутимся вокруг оси и вокруг этого Солнца. Но при это мы с вами движемся, мы движемся в будущее. При этом я имею в виду не просто хронологическое время. Я имею в виду движение в будущее через эти самые инновации, через мысли, которые приходят к нам в голову, через изобретения, которые появляются в результате наших мыслей. Вот «производство последствий», как говорит Сорокин и «производство заготовок» – заготовок под будущее как ожирение и обрастание шерстью, как говорит Ключевский. И что-то из того, что произведено как некая инновация, стабилизируется, принимается и с нами переходит в будущее, как персональные компьютеры. И вот это инновационное движение в будущее образует некий передовой фронт. Тот самый фронт, на который смотрят другие вроде нас и смотрят «ой, как далеко они убежали, надо бросаться вдогонку!» Ну и как мы бросаемся вдогонку? Мы хватаем то, что они придумали и тащим себе. Вот это и есть модернизация путем заимствования. Но пока мы занимаемся заимствованиями, они бегут дальше, ну как итальянцы. Вспомните, сколько времени было потрачено от момента идеи, что надо у них что-то купить до выпуска первого «Жигули». А что происходило в это время с итальянским автопромом? Он бежал дальше. Мы освоили «Жигули», а они уже где-то там.
Теперь вопрос: а как же они идут вперед? Если мы говорим об этом эволюционном механизме – порождение инновации и некой их фильтрации (что-то остается, а что-то идет в будущее), то спрашивается, где порождается инновация и что их фильтрует. Где порождаются инновации, мы уже знаем благодаря и Ключевскому, и Сорокину, и Хайеку и многим другим. Их порождает общество, свободно функционирующее общество. «Свободно» – базовое слово. А как они переходят в будущее, что закрепляется? Конечно, это зависит от массы обстоятельств, это зависит от того, в какой сфере эти инновации порождены, давайте говорить об институциональных инновациях, социальных инновациях, политических инновациях и так далее.
Общество порождает идеи. А на самом деле нам нужен не такой суд, как сейчас. Вот собрались умные юристы в 91-м году и говорят: «Нам нужен другой суд. И вот он должен быть устроен так-то, так-то, так-то». Появляется концепция, они назвали это «Концепция судебной реформы в России». Это сделало общество, это сделало не власть. Мы сейчас говорим про тех, о которых писал Ключевский, глядя туда, куда заходит солнце. Дальше работает следующий механизм: есть во всей той конструкции, на которую он смотрит, и которую он предлагает нам увидеть, вторая часть. Это государство. И вот происходит некая трансляция этих инноваций их общества в государство. Когда государство (я его еще пока не структурирую, «Обло, стозевно и лаяй», вот оно некое такое, Демиург такой единый) говорит: это рождено в обществе и это мы с собой берем в будущее. Я, как государство, обещаю это, вместе со всеми нами, транспортировать в будущее. А как осуществляется этот транспорт, когда он осуществляется? Порождается множество идей, вот социальных, институциональных, политических и прочее, и прочее. А дальше есть такие организации, которые все время разнюхивают эти идеи с тем, чтобы их заимствовать и транспортировать в государство. Как называются эти организации? Они называются партии, партии, которые генерируют программы. Это могут быть не только партии, это могут быть и персоны типа кандидата в президенты. Они сами не в состоянии ничего выдумывать ни партии, ни кандидаты в президенты, они вынюхивают, что нагенерировало к данному моменту общество. Потому что общество первым чует проблемы. У власти нюх отвратительный, если не отсутствующий, а у совокупного общества потрясающий нюх, оно видит, чувствует эти проблемы и начинает генерировать решения. «А вот как же нам эти проблемы решать». И вот эти шакалы, под названием партия или кандидат в президенты, они находят эти проблемы и говорят: «О, вот это, это, это я беру в программу и говорю избирателям: вот это я буду делать. Вот это придумали в таком-то институте, а это придумал такой-то корифей нашей мысли, но меня это не смущает, потому что все это правильно и я считаю, что это правильно. А вот это Академия наук, поэтому вот именно это надо делать». И дальше мы с вами решаем, кто нас убедил и голосуем. Дальше они должны реализовывать то, что они наобещали. Чем лучше работает политическая конкуренция, тем тщательней и интенсивней они ищут вот эти инновации, которые рождаются в обществе, перетаскивают их во власть. И власть эти инновации пытается тащить дальше, в будущее вместе с собой – таким грузным организмом, и вместе с нами. Вот так работает этот механизм, то есть это такой homo erectus на двух ногах – человек прямоходящий. Это все гораздо сложнее, но можно мыслить вот так, упрощенно: сначала шаг делает общество, оно разведывает будущее и порождает эти инновации. А потом подтягивается нога государства, и оно шагает, подтягивает свою ногу к ноге общества. И таким образом они двигаются в будущее, и именно это движение не нуждается в категории модернизации, потому что они все время, благодаря вот этому механизму в это будущее двигаются. Кто-то опережает в одной сфере, кто-то опережает в другой, ну вот они образуют этот передовой фронт. И то, что я описал, вдохновленный, конечно, нашими великими классиками, предшественниками, и образует механизм порождения инноваций. И это образует, собственно, ответ на второй и третий вопросы: если мы устали от этих судорог догоняющей модернизации, то нам нужно не заимствовать достижения, а нам нужно создавать систему, которая сама их порождает. Вот ту самую систему, которую описывал Ключевский, которую описывал Сорокин и я – их покорный последователь. И если мы по-прежнему используем термин модернизация, то нам нужна вот такая последняя модернизация, с помощью которой мы встаем уже на две ноги буквально с тем, чтобы двигаться в будущее вот так: общество – государство, общество – государство. И пошли, пошли, пошли… Вот в этом, собственно, состоит идея последней модернизации – модернизации, которая переводит страну в эту передовую волну. Потому что мы создаем механизм порождения, и использования этих инновация. И здесь, конечно, опора на свободное гражданское общество, которая его, собственно, и порождает.
Ваши вопросы.

А дальше Геогий Александрович отвечает на многочисленные вопросы. Если интересно, то, пожалуйста, пройдите по ссылке внизу.
Tags: Сатаров, ШГЛ, лекция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments